Мама ничего не ответила, только лицо ладонями закрыла, встала и в комнату к себе ушла. А отец долго сидел за столом и молча смотрел перед собой. Мы с Сенькой тоже сидели и ничего не говорили. Потому что мне было страшно, грустно, и какие слова тут ни говори, будет только хуже. Мама расстроилась. День рождения испорчен. И подарок наш теперь ни к чему. И что может произойти с папкой в этой проклятущей Области Бета, я даже подумать боюсь. А потом отец вдруг резко встал и сказал:
– Ребята, вы бы всё-таки ложились спать. А я, наверное, пойду туда, в центр. Может быть, там есть какие-то новости снизу… Ром, ты, пожалуйста, приглядывай за мамой, хорошо? И ты, Сеня…
И из каюты вышел. Вот тогда я не выдержал, уронил голову на руки и заревел.
Отревевшись, я в комнату к себе пошел. А Сенька наверх не полез, а рядом со мной на койку сел.
– Ром, ты только не раскисай, пожалуйста. Наверняка что-то ещё можно придумать.
– Придумаешь тут, как же! Ты же сам видел – он же всё уже для себя решил. Они, видишь ли, лучшие, поэтому должны лететь. Попробуй теперь его останови…
– А если к Архидемону пойти и попросить, чтобы он Иван Андриановичу вниз запретил спускаться? Или чтобы мама твоя пошла и попросила?
Сижу, думаю.
– Нет, Сень, не поможет. Отец же, как я понимаю, сам вызвался. А всей экспедицией руководит вовсе не Архидемон, а профессор Черсин. А ему эта его драгоценная «Сколопендра» дороже всех сокровищ на свете.
– А если испортить челнок?
– Ты с ума сошел? Да и как ты испортишь все челноки на пусковых площадках? А если даже испортишь – так ведь починят, это просто вопрос времени.
– А если мы сами поднимем «Сколопендру»?
– Вместо отца, что ли, вниз полетим? Во-первых, нас туда никто не пустит. А во-вторых, реактивные двигатели чинить мы с тобой не умеем…
– А если её дронами подцепить и поднять?
– Двадцать тонн? Ага. Сень, тогда уж скажи сразу – а если «Сколопендра» сама полетит?
– Как же она полетит, если у неё система зажигания не работает? Без системы зажигания – это считай, что без двигателя. А без двигателя не полетишь…
Без двигателя не полетишь…
Без двигателя…
И вот тут что-то у меня как будто щёлкнуло в голове. Как будто какая-то головоломка решиться не могла, а потом что-то важное вспомнилось, и решение само собой появилось. Слёзы сразу высохли и я даже засмеялся:
– Сенька! А ведь это же как тогда, на уроке… «При прочих равных»… Ведь «Сколопендра» – это летательный аппарат. И наша станция – тоже летательный аппарат. Разница только в массе – станция в тысячи раз тяжелее…
– Не понял… Рома, ты о чём?
– А какой у нашей станции двигатель?
– Никакого. У станции не двигатель, у неё несущий баллон. Она как воздушный шар в атмосфере плавает!
– Ну а «Сколопендре» разве кто-то мешает точно так же плавать? Нету двигателя – и не надо. Сделать из неё воздушный шар, понял? Раз весит она меньше – значит и несущий баллон для неё понадобится маленький, верно? Спустить такой баллон дронами вниз, прицепить к лаборатории, заполнить газом – и вот она уже летит!
В глазах у Сеньки – одновременно интерес и сомнение.
– И каким же газом ты собираешься этот баллон надувать?
Закрываю глаза, думаю.
– Да кислородом же! Ведь «Сколопендру» строили как обитаемую станцию? У неё на борту баллоны с кислородом для дыхания точно есть. А кислород – он легче, чем углекислый газ в атмосфере Венеры, вот тебе и ответ! Ну, годится?
Вместо ответа Сенька достаёт сверху свой планшет, и начинает что-то там усиленно высчитывать.
– Нет, Ром, не годится. У кислорода подъемная сила слишком маленькая получается. Легче-то он легче, но лабораторию с поверхности на нём не вытащишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А какие ещё газы легче, чем венерианский воздух? Можешь сказать?
Он глядит в планшет:
– Азот…
– Он у нас тут есть?
– В серверных есть, в системах охлаждения…
– А подъемная сила у него сильно выше, чем у кислорода?
– Не особо.
– Тогда дальше. Что ещё?
– Водяной пар. Ну, обыкновенная вода.
Я подпрыгиваю:
– Вот! В системе жизнеобеспечения лаборатории воды наверняка вполне достаточно! Мы сверху спускаем дронами оболочку, надуваем её паром – и ура!
Сенька снова начинает бегать пальцами по планшету. Наконец, вздыхает:
– Нет, Ром, снова не прокатит. Водяной пар – он, конечно, лучше кислорода, но того количества воды, которое есть в лаборатории, даже на четвертинку нужного воздушного шара не хватит. Да что там на четвертинку – на восьмушечку…
Я стукаю себя кулаком по коленке. Чёртова арифметика!
– Что там у тебя ещё в списке, после воды?
– Аммиак… Это сразу не подходит… Гелий – у нас несущая оболочка гелием на 80% заполнена. Можно, конечно, попробовать, но транспортировать вниз гелий будет непросто. Ну и в конце списка – обыкновенный водород…
Тут у Сеньки рот открывается так широко, что планшет влезет. Два планшета.
– Ромка, где коммуникатор? Надо звонить немедленно твоему папе! Вот оно, решение! Всё проще простого, как же я сразу не догадался?!
Я коммуникатор достаю, папку набираю. Только он не отвечает почему-то.
– Молчит, – говорю.
– Тогда давай сразу Архидемону звонить!
– Чтобы Архидемону звонить, – отвечаю, – уровень доступа нужен не как у нас с тобой.
Сенька задумывается ещё на секунду, вскакивает с кровати.
– Тогда, – говорит, – пошли!
– Куда пошли?! С ума сошел? Два часа ночи же!
– Да плевать, – отмахивается, – хоть три. Главное быстрее!
Выбрались мы из каюты тихо-тихо, чтобы вдруг мама не услышала и нас не тормознула. И пошли быстро по коридорам, почти побежали. Только минут через десять я сообразил, куда Сенька так разогнался – да к Курёхиной же!
Добрались до каюты, звоним. Дверь Надюшка открывает – сонная, босиком, в трусах и майке. Смотрит на нас, как на два привидения:
– Вы чего, с ума сошли? Знаете хотя бы, времени сколько? А я одна дома, мама на смене, а папа уже неделю из центра управления не вылазит…
Сенька отвечает:
– Знаем, что не вылазит, а главное – знаем почему. И как его из этого центра управления вытащить, тоже догадываемся, только помощь нужна.
Надька только глазёнки вытаращила:
– А какая помощь?
– Самая простая. Хватай коммуникатор и звони папе своему. Только быстрее. Нам с ним переговорить надо.
Курёхина нас в комнату запустила, мы за стол уселись. Она из спальни с коммуникатором возвращается, другой рукой расчёску держит, волосы себе расчёсывает:
– Алло, пап? К нам тут в гости Дымков и Романов пришли, у них что-то случилось, с тобой поговорить хотят…
И протягивает коммуникатор Сеньке. Тот и говорит:
– Георгий Александрович, здравствуйте! Мы с Ромкой придумали, как «Сколопендру» из Области Бета наверх вытащить. И никаких людей засылать вниз не надо. Нет, никаких шуток. Только как нам до вас добраться, нас же из жилого сектора никто не выпустит?
Кладёт коммуникатор на стол.
– Сейчас Георгий Александрович сам за нами придёт.
А потом уже совсем по-взрослому вздыхает:
– Надюш, может, чаю пока заделаешь?
Мы с главным инженером идём вдоль коридора. Говорит в основном Сенька, я только иногда поддакиваю. Немножко даже обидно – вроде идея-то моя. Хотя… Разве важно, чья идея и кто говорит? Важно, чтобы сработало.
– Понимаете, Георгий Александрович, как мы только сразу до этого не додумались? У «Сколопендры» двигатели же кислородно-водородные, и в топливных баках – несколько тонн сжатого водорода! А водород – он же в венерианской атмосфере колоссальной подъемной силой обладает. Один кубометр поднимает 60 килограмм веса! Значит, всё что нужно – это сделать оболочку, наполнить её водородом из баков, и лаборатория сама поднимется в воздух! А дальше просто подцепить её дронами и отбуксировать к нам, сюда!
